Барса-Кельмес - пойдешь, не вернешься!

Что за наваждение!

Ноги проваливаются в песок, да и песок этот — раскаленная сковородка, горячий ветер дует, заметая следы…

А впереди — синий Арал, совсем рядом. И хоть знаешь твердо, что домик позади — оттуда вышел всего как полчаса, —совсем не мираж, хоть слышишь отдаленное шипенье пены, выброшенной волной на обжигающую сковороду песка, нет-нет да и взбредет в голову сумасшедшая мысль: а вдруг и правда пойдешь — не вернешься!

Не просто озадачить современного человека. Ко всему-то он привык, обо всем читал, все видел— пусть даже в кино. Сегодня почти везде можно осуществить прокат автомобиля с водителем , а значит, путешествовать с комфортом! Рассудок, знания оставляют в нас все меньше места для простой, но необходимой радости счастливых первооткрытий, нечаянного удивления.

Вчера в круглом окошке самолета все было хоть и не очень обычно, но в общем-то не так уж неожиданно, понятно разуму. Темная крылатая тень бежала сначала по глубокой сини самого, как говорят, синего моря — Арала. Потом вдруг заскользила по волнистой желтизне выжженных такыров, белоснежным клочьям солончаков.

И, глядя на узкую полоску пустыни, сиротливо оброненную среди вод, я с чуть снисходительным чувством улыбался, вспоминая о по-детски преувеличенном, страшном смысле отрывистых, резких слов Барса-Кельмес. Так зловеще нарекли казахи заброшенный остров. По-русски это значит ни больше ни меньше как « пойдешь — не вернешься».

Ничего не скажешь, неприветливое, зловещее имя. Но где же тут заблудиться, почему « не вернешься» —улыбаясь, думаю я.

А напрасно!

Пусть даже заметает незаметная, но непрерывная песчаная пурга следы — с компасом не заплутаешься. Страшно другое. Кругом, кругом вода — целое море, а напиться негде.

Нет ни скудной речушки, ни пересохшего озера, ни колодца.

Сушь. Зной. Жажда.

Воду на Барса-Кельмесе носят в мешках. И не в целлофановых мешочках, к которым мы привыкли на черноморских пляжах, а в обыкновенных мешках из грубого хопста. Мешковина, правда, не промокает, потому что таскают в ней… лед. Прозрачные кубики складывают зимой в глубокие ямы и засыпают сначала опилками, а потом песком. Так и лежат под землей замороженные брикеты пресной воды до испепеляющего летнего зноя, когда, по утверждению местных жителей, на песке без труда можно приготовить яичницу. Итак, сушь, зной, жажда.

Что же тогда Барса-Кельмес — пустыня?

Первое же утро встречает тебя немилосердным зноем и тревожным квохтаньем кур. Деловито, словно они здесь хозяева, снуют возле кормушек проворные суслики-песчаники. Они-то и вслолошили кур. Стоило появиться человеку — сусликов будто ветром сдуло. Но пройдет минута-другая — воришки снова тут. Здесь и ушастые ежи — настоящие разбойники…

Барса-Кельмес — остров джейранов, сайгаков, куланов, для них — это заповедник, огражденный Аралом их от врагов. Так что не такой и зловещий, нелюбимый этот остров Барса-Кельмес.